Rupor.co.il Аналитика, энциклопедия эмиграции, подготовка к психометрии

Отцы и дети — партнеры или противники?

Если бы кто-нибудь нам тогда сказал, если бы даже не сказал, то хотя бы пристойно намекнул, уверяю вас, никто бы не поверил. — Между вами пропасть, и нет никакой возможности ее преодолеть, сыскать мостик, потому что живете вы в разных измерениях. Как возопили бы мы, опять же мы в прошлом: — Как вы смеете так говорить: мы не поймем друг друга? Мы, можно сказать, братья по крови, люди одной национальности, столько перенесшие в годы галута, пережившие и перечувствовавшие на своей шкуре антисемитизм, мы-то не поймем друга друга? Неважно, что говорим мы на разных языках, неважно, что занимаем разное положение, неважно, что разных темпераментов и менталитетов – у нас столько общего. Но вот уже здесь, в другой стране, в эмиграции, хлебнув горькое лекарство постылого опыта, открывшее глаза на многие скрытые раньше явления, вот только здесь пришлось осознать, до какой степени мы разные. Хотя пропастью непонимания больше пугали, хотя вроде бы и завязались тоненькие ниточки связей, хотя появились даже незрелые плоды общего дела, хотя разные руки неоднократно пожимались, а уста даже прижимались к смуглым щекам, но до сих пор наши усилия напоминают знаменитых Лебедя, Рака и Щуку. Жаль лишь, что общее у нас только то, что впряжены мы в единую тяжелую повозку. А теперь представьте себе, что речь идет не просто о связях, контактах, рабочих взаимоотношениях коллег, делающих одно дело; не просто о представителях двух разных поколений, говорящих на одном языке, а о самых близких и родных – об отцах и детях. И тут выясняется, что классический конфликт поколений протекает в эмиграции как-то особенно болезненно. «Отцы и дети» в классическом исполнении «Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а выходит, что я остался назади, он ушел вперед, и понять мы друг друга не можем». Смена поколений никогда и нигде не проходит безболезненно. Вряд ли этот тезис требует доказательств. Взгляните, что показывают сегодняшние новостные ленты, что фиксируют исторические хроники, что рисуют художественные творения. Они полны захватывающих примеров бескомпромиссной жестокой схватки, где партнерами или точнее противниками выступают люди одной крови, одного происхождения, одной генеалогической ветви, но только разных поколений. Обратимся к затертому школьному примеру — роману Тургенева «Отцы и дети». Разве можно назвать смену поколений 60-х годов 19 века естественной? — Правильно, — подскажите вы, — конфликт того времени между разными поколениями был осложнен глубокими политическими противоречиями, явными или скрытыми в подтексте романа. Тут вам и реформа 1861 года, тут и борьба старой аристократии с новым зарождающимся капитализмом, тут и другие серьезные основания... Но ведь новая и новейшая история России просто нашпигована самыми разными конфликтами и революциями, одним из проявлений которой и является борьба «отцов и детей». Борьба за власть, за новые идеи, за новый порядок. Ну как не вспомнить революцию 1917, махом разрубившую страну на два непримиримых лагеря, итогом которой явилась гражданская война. Или послевоенные годы, когда проявилось противоречие между «кровь за страну проливавшими» и молодыми «пороху не нюхавшими». Распад СССР 1991 года также привел к возникновению новых конфликтов и противоречий между «новыми русскими» и «старыми советскими». В каком–то смысле события любого большого политического и общественного масштаба могут быть рассмотрены через призму «смены поколений». То есть, не было и не может быть сегодня такого выявленного и зафиксированного историей процесса смены власти, смены взглядов, смены эпох, проходящих в обычном нормальном режиме – всегда есть нечто, что вносит нотку чрезвычайности, конфликтности, что обостряет или даже разъединяет два поколения, что расставляет их по разные стороны баррикад. «Отцы и дети» в современной обработке «Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! — и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты». Потому последняя, проходящая в России у нас на глазах перемена декораций, переходная эпоха от социализма к дикому капитализму, может быть прочитана, как ситуация «смены поколений». И было бы глупо утверждать, что протекает она шаблонно, как испокон веков заведено, гладко и просто. Нет, мы видим, какая трещина пролегла между старшими и младшими, как остались в прошлом и не вписались в действительность люди старшего поколения, зато какими деловыми и прогрессивными оказались вдруг молодые да зеленые, как ясно и точно, непонятно откуда взялось, умеют они просчитать ситуацию и принять правильное решение. И не самое главное, что голосуют они за разные партии, не самое важное, что слушают другие песни или читают разные тексты, главное – между старшими и младшими нет общих точек соприкосновения ни в быту, ни в развлечениях, ни в идеях. Каждая сторона живет по своим законам, зарабатывает деньги своими способами, верит в своих богов, молится в своих храмах. И хотя живут они в одно время на одной территории, но это как будто два разных народа, две непересекающиеся прямые, две параллельно текущие реки, воды которых не сливаются. И если о старом поколении нам все как будто бы известно, то новая поросль во многом так и остается загадкой, феноменом в себе, куда вход посторонним воспрещен. Но не только деловой хваткой или прагматическим подходом к жизни отличаются они, разными оказались и взгляды на духовные ценности. Чтение классики для молодых – не удовольствие, не тонкое наслаждение, не душевное томление, а беспросветная казенная тоска да мазохистское самоистязание. И сам процесс чтения как вида отдыха все более смахивает в глазах шустрых современников на какое-то потустороннее занятие. Старое интеллектуальное кино, на котором мы были взращены и взлеены, чьими благородными идеями когда-то вдохновлены, чьими пленительными образами очарованы, сегодня воплотилось в современные блокбастеры, нелепые комедии, «мыльные оперы», фильмы–ужасов и фэнтази. Театр, так много говорящий и уму и сердцу нашему, вовсе не входит в систему их ценностей. Музыка молодых, без которой они не представляют себе жизни, для нас не более как бессвязный набор режущих ухо звуков. Не говоря уже о прочих культурных дарах, имеющих для двух поколений разный вес и разные понятия. Разве так важно посещать музеи, картинные галерии, археологические древности, когда есть дискотеки, шопинги, казино, презентации и интернетовские форумы. Не упоминая о разных способах оттягивания и приятного проведения времени: шикарных ресторанах как образа жизни, роскошных презентациях как способа существования, крутых иномарок как признака крутости... «Отцы и дети» в израильском варианте «Впервые он ясно сознал свое разъединение с сыном; он предчувствовал, что с каждым днем оно будет становиться все больше и больше». А теперь представьте себе ту же острую ситуацию отчуждения разных поколений, но уже в эмиграции, то есть в условиях экстремальных, в положении чрезвычайном. Выясняется: та трещина непонимания, о которой мы говорили, разделяющая семьи в России, превращается в неодолимую пропасть в эмиграции. И не каждая семья может построить мостик любви, связывающий отцов и детей. Хотелось бы понять, в каком же режиме протекает данный процесс, можно ли им управлять, действительно ли он так жесток и необратим? Начнем с технологической революции, участниками которой мы являемся. Если новое поколение рождается в ней, вписывается в ее неожиданные виражи, владеет ее запутанными правилами, то старшее все дальше уходит от нее. И если не боится, то все же непоправимо отстает от новых бытовых технологий. Это касается многогранной компьтерной работы, интернетовской вселенной, продвинутой бытовой техники, жизни, связанной с пелефонами, плеерами, новыми средствами связи и телевидения. А теперь представьте, о чем думает про себя ваш сыночек, какого почтительного отношения к вам следует ожидать от продвинутого мальчонки, виртуозно владеющего всеми чудесами компьютерной техники, страстного геймера, одержимого компьютерными играми, к своим родакам, жалко пытающихся войти в интернет, боящихся лишний раз нажать не на ту кнопку, не удосужившихся овладеть ни одной компьютерной программой, ничего в тех играх не смыслящих. Продолжим и скажем об интеллектуальной разнице. Если старшему поколения явлены были другие горизонты, привиты были другие вкусы, поставлены в пример другие герои, то новое поколение просто отмахнется от наших кумиров и посмеется над нашими идеалами. Не забудем сказать и о разных политических предпочтениях. Не секрет, что представители старшего поколения предпочитают голосовать за правый лагерь. Вполне вероятно, выбор сей скорее интуитивный, корнями уходящий в прошлое, чем осмысленный и продуманный. Молодежь же голосует не сердцем, а умом. Правда, голоса ее разбросаны по всему спектру израильской политики, но вполне обдуманны, соответствуют данному моменту и говорят о правильном видении сегодняшнего дня. Нельзя хотя бы вскользь не упомянуть менталитетных расхождений. Но самое страшное, как оказалось – языковой раздел. Тут же вспоминается выражение, так бездумно употребляемое в прежней жизни: «Говорить на разных языках». Но разница лишь в том, что там расхожий фразеологизм имел бледный переносный смысл, здесь же, обретая прямое значение, он вдруг на глазах застывает и перевоплощается в другую реальность в виде жестокой фразы-приговора. Мы, действительно, говорим на разных языках, хотя пока еще и понимаем друг друг. Однако одни и те же слова, сказанные нами, но живущие в разных языках в иных обличьях, имеют другое смысловое значение, поэтому мы понимаем их каждый по-своему. Один переводит их в близкую ему языковую зону, не осознавая, что другой подразумевает под ними нечто свое. Когда же между старшими и младшими вызревает действительно серьезная конфликтная ситуация, когда тонкая пленка воспитания вдруг рвется, а накопившееся раздражение мигом прорывается наружу – вот тогда-то все отличительные черты, наметившиеся между вами, разом сплетаются в одну большую обиду, и вы наглядно видите, что стоите вы со своими детьми по разную сторону разверзшейся между вами пропасти. — Твой отец добрый малый, — промолвил Базаров, — но он человек отставной, его песенка спета... — Третьего дня, я смотрю, он Пушкина читает, — продолжал между тем Базаров. — Растолкуй ему, пожалуйста, что это никуда не годится. Ведь он не мальчик: пора бросить эту ерунду. И охота же быть романтиком в нынешнее время! »