Генезис русской души

Если хочешь выдать самые тривиальные мысли и наблюдения за первоклассный товар, нужно лишь изложить их строго научным языком. Они вмиг приобретут несвойственную им благообразность, солидность и даже застенчивую псевдоглубину. И, наоборот, если лишить научный опус обрамляющих и поддерживающих его ссылок, умных цитат, выбросить повторяющиеся научные термины: когникативность, амбивалентность, гендерность, коагуляция или симулякр, - если распрямить по-немецки закрученный синтаксис и обнажить, наконец, идею, то диву дашься незамысловатой сути.

Наткнулся на сайте «Балканская русистика» на статью по психолингвистике о свойствах русской души. Так вот, отбросив научный антураж, выпарив терминологию, выдавил из статьи хилую суть.

Во-первых, существует, по словам историка Ключевского, несомненная связь русского национального характера с окружающей его природной стихией: степью, лесом и рекой: «...жуткое чувство невозмутимого покоя, беспробудного сна и пустынности, одиночества, располагающее к беспредметному унылому раздумью без ясной, отчетливой мысли». Что наводит на мысль о неспешности поступков, текучести и безмерном просторе русской страждущей души. Отсюда следует неопровержимый вывод: «Слово простор признается одним из ключевых в русской картине мира».

Во-вторых, М.А. Андрюнина в докладе «Локативный код традиционной культуры» дополнила наблюдения историка, приписав народу-богоносцу другой ряд значимых сакрализованных слов-локусов: болото, колодец , водоворот, омут. Хотя исследовательница и не указала точные параллели с чертами русского характера, но можно догадаться, что речь идет о каких-то потаенных глубинах, неожиданных взбрыках, странных реакциях и неадекватных подходах. Понятно, жди неприятностей от того, у кого «в тихом омуте черти водятся».

В-третьих, автор упомянутой статьи вносит в стройную концепцию свою интерпретацию. Она добавляет еще один ряд слов-локусов: обрыв, котлован, яма, ухаб, дно, бездна. И как тут не заметить переплетение слов-понятий обрыв – надрыв. Не нами замечено, что в здоровом народном русском теле живет до поры до времени некий надлом, трещинка, которая в какой-то момент обязательно проявится, спонтанно сработает.

Мы пойдем на известную вольность и наметим скрытые связи, дадим ход напрашивающимся аналогиям. Есть в русском характере некая черта, грань, перейдя которую обязательно наступает сбой. Долго терпит русский мужик, крепится, глотает обиды, мучается, лапу сосет от злости, но уж коли пойдет вразнос – не остановить детинушку. «Страшен русский бунт» - у Пушкина; «Широк русский человек» - у Достоевского. При всем здравомыслии, основательности, сметливости и рассудительности вдруг совершит нечто такое, чему и слова не найдется. Уйдет в такой запой, будто ничем иным в жизни не занимался, ухрючит нечто столь грязное, мерзкое, жестокое и невыносимое, что волосы дыбом поднимутся.

И не понять наивному иностранцу, как можно получать удовольствие от опасности, «у самой бездны на краю». «Для русского человека предельный трагизм существования на границе жизни и смерти часто сказывается условием ощущения высшего счастья» ‑ пишет М.С. Уваров. 

Однако, давайте пока отложим в сторону научную теорию психолингвистов и дадим слово практикам. Центр творческого развития русского языка уже несколько лет проводит исследования самых «главных», то есть частотно повторяемых слов. По расчетам этого Центра в 2007 году лидировали слова: «гламур», «нанотехнологии», и «блог/блогер». В 2008 – «кризис», «коллайдер» и «великодержавность». В 2009 пока еще не определились со «словами года», но явными фаворитами выступают: «новые бедные», «перезагрузка», «антикризисный», «обвал», «передел».

Таким образом, статусные, частотные слова, но просто постоянно повторяемые. Они являются знаком, который символизирует о серьезной проблеме. Именно эти простые слова намекают на больное место, на задетый живой нерв, который не дает покоя обществу. За невинными главными словами этих лет, стоят вполне осязамые нерешенные вопросы времени. Каждому году соответствует свой набор слов. Как сказал Михаил Эпштейн: «Статистика слов по их частоте употребления в Инете – серьезный ориентир в оценке общественной важности тех или иных явлений».

Вот и получается, если хочешь понять больное место, проследи за теми словами, которые чаще всего твердит и твердит пациент.

Бендерский Яков