Израиль: анфас и профиль

Нельзя смешивать две совершенно разные нации: еврей и израильтянин, а лишь в меру сил попытаться понять, как некоторые национальные еврейские черты прорастают в молодой нации, несут неизгладимый отпечаток еврейства, то есть галута.

Вот и добрались мы до самой скрытой, самой загадочной и трудно объяснимой черте еврейства: жизни в галуте, добровольном рассеянии по миру, вечном поиске счастья на чужбине. И это все при том, что каждая еврейская семья в отдельности опрошенная, клятвенно и прелюдно будет уверять в том, что жить и умереть следует только на исторической родине евреев, используя при том любой повод удрать из Израиля.

Отчего нам не сидится на месте, почему катимся волнами по миру, никому сие не ведомо. И последняя огромная волна эмиграции из бывшего Советского Союза не может найти объяснение ни в антисемитизме, ни в тяжелых материальных условиях, ни в мистической любви к Святой земле, ни в пробудившемся религиозном порыве, скорее ее можно описать в терминах биологических, генных, подсознательных. Пришла неведомо кем назначенная пора, снялся целый народ с насиженных мест, бросил могилы предков, рассеялся по миру. Кто-то слабый не выдержал, оглянулся, затосковал, вернулся, но основная стая приняла новые условия жизни, кое-как адаптировалась, перешла на другие языки, влились в чужие культуры.

Нельзя отказать сталинскому режиму в наблюдательности, ведь это советские журналисты окрестили евреев «космополитами». Речь идет о той вековечной страсти, пламенном неодолимом зуде, потребности в жертвенном подвиге, который так красиво зовется всемирной отзывчивостью, обостренным чувством справедливости, желанием понять всех и каждого, кроме самых близких.

Проявляя гибкость и приспосабливаемость, евреи постоянно демонстрируют миру и противоположную удивительную черту характера: преданность прошлому, ностальгию по покинутым странам, где когда-то проживали, болезненную пристрастность к языку и культуре, обычаям и кухне. Рана болит долгие годы, никак не отсохнут оборванные корни, память возвращает старые пейзажи и лица.   

А если мы встанем на точку зрения противника, взглянем на мир глазами антисемита, поймем страдания детей, которые к тому же плачут, то возжелаем всем сердцем простить, позабыть, подставить вторую щеку, отступить, ретироваться. Даже если при этом пострадают твои родные. Как вам нравится такое выражение, растиражированное прессой: «Жертвы на алтарь мира». Понятно, что имеются в виду близкие и родные тебе жертвы, но никак не жертвы с другой стороны.

Еврейская душа выбирает профессию как жизненную цель, прозревая в ней такие возможности и дали, которые недоступны другим. Прорывается к неведомым горизонтам через нагромождение жизненных препятствий с одной целью - быть в первых рядах конкурентной гонки, чтобы окружающие наглядно увидели, кто победитель в соревновании. А так как в каждой стране такой победитель выглядел по-разному, то и выбор профессии совпадал с идеальной профессией данной страны.

С удивлением узнаешь, что в Израиле широко представлен целый круг евреев, как религиозных, так и светских, открыто и яростно борющихся за права палестинцев, да что там права, полную победу над оккупантами (евреями); от всей души помогающих врагам евреев; открыто выступающих против любых национально ориентированных проектов, протестующих против атак на террористов; грудью встающих на их защиту. В то же время страдания евреев ничего кроме смеха у них не вызывает. Согласитесь, что такое противоестественное явление не могло бы появиться в другой стране.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть и спрогнозировать: любое самое вздорное начинание, любая свежая незатасканная мысль, любое политическое или религиозное движение, которое требует вызова, любви, самопожертвования и страсти, мгновенно обрастает и находит пламенных сторонников у евреев, где бы они не жили.

 Или знаменитая формула: территории в обмен на мир. Да разве может позволить себе маленький Израиль отдавать свои территории? Тем не менее, масса евреев поддерживает такие проекты и даже готовы поступиться своим домом, честью, жизнью и уж тем более национальными интересами.

Если кому-то кажется, будто бы писать о повадках и привычках израильтян, среди которых живу последние пятнадцать лет было легко, то они, конечно же, ошибаются. Но зато любопытно, и в результате даже стало интересно: что же получилось.

Чем больше задумываешься над вопросом: кто он – современный израильтянин, тем сложнее почему-то ответить на этот вопрос однозначно. Фигура эта, спорная и расплывчатая, любопытная и странная, давно уже занимает мое воображение. Составить объемный групповой портрет современного израильтянина, сразу признаюсь в этом, задача выше моих возможностей.

Следует также заметить, что такой национальный снимок, составленный из вопиющих противоречий, контрастных и даже взаимоисключающих черт характера, двоящихся образов и размытых определений, объяснить которые я не состоянии, но понять которые могу – так вот, такой портрет будет сродни национальному «менталитету», словечку модному, но ничего не говорящему.  

Израильтяне – это особая нация, которая, естественно, произошла от евреев разных этнических групп, но в то же время родилась сравнительно недавно, а потому не идентифицирует себя с другими евреями галута. Те – евреи, а они –  израильтяне. Показательно, как после очередных выборов крупный политический деятель, проигравший на них, в сердцах воскликнул: «Сегодня евреи победили израильтян». Тонкое различие этих значений было сразу же понято и оценено публикой.