Техника секса против поэтики любви

Пожилые говорят: ах, какое испорченное молодое поколение!

Люди среднего возраста сравнивают: разве мы были такими?

И те и другие в конце концов заключают: что с них взять – стыд потеряли.

Действительно, поводов более чем достаточно, причин сетовать на молодых не счесть, но не об этом речь. Есть одна воспаленная точка, средоточие больных нервов – разнополюсные взгляды на любовь и секс. Попробуем же распутать закрученный узел накопившихся проблем, отделить семена от плевел.

Для начала рассмотрим стереотипы отношений между половыми партнерами. Не чья-то зловредная прихоть, не разыгравшийся сексуальный аппетит подростков, а само общество строит поведенческую модель сексуальных отношений, на которую и ориентируется подрастающее поколение. То, что не запрещено – разрешено. Если следовать такому принципу, вот что получится у детей, идущих по стопам отцов.

Изначально проповедуя свободу и раскрепощенность, открытое выражение чувств и право на интимные отношения в раннем возрасте, общество не учит отделять секс от любви, а потому и происходит смешение понятий. Скорее даже замещение их: место романтики любви занимает техника секса.

Шестнадцатилетние, инстинктивно считая свои поступки естественными, а незрелые решения неотвратимыми, воплощают в жизнь общественные установки. Они спокойно и бестрепетно вступают в беспорядочные сексуальные связи, с ведома и даже молчаливого одобрения общества. Тревожиться нечего: с младых ногтей обучены они приемам контраценции, умению оберегаться. Девочки без комплексов, без страха и внутреннего трепета, легко и мимолетно теряют невинность, не придавая этому особого значения.

Потеря невинности для них – символический жест. Смена партнера – временная неудача. Нетрадиционная сексуальная ориентация – дело вкуса. Парады гордости геев и лесбиянок – законное право сексменьшинств. Переполненный порнографией интернет – право человека на свободную информацию.

А в девятнадцать лет свободные и раскованные пары уходят жить на квартиры, опять же с полного согласия родителей, пробуя себя в роли мужа и жены. Не страшно, если попытка окажется неудачной, через короткое время расставшаяся пара быстро отыщет замену сексуальному партнеру.

Что уж тут говорить о таких опытных и умудренных в сексуальных приемах двадцатипятилетних, за плечами которых десятки половых контактов, накопленный технический опыт, множество промелькнувших, использованных и забытых сексуальных партнеров. Легко ли им после после столь бурного и волнующего разнообразия жить с одним поднадоевшим партнером в одной семье вопрос открытый?

Новое общество потребления, целенаправленно и сознательно ориентированное на удовольствия, запечатлевшее на своем знамени гламурный мираж, не может отказать своим чадам в сексуальных удовольствиях. Почему бы и молодым не попробовать то, о чем так сладко вздыхает пара среднего возраста, если врачи ненавязчиво прописывают ее в лечебных целях пожилым людям и если это вызывает столько положительных эмоций?

Для начала следовало бы понять, что является сегодня элементарной житейской нормой в отношениях полов?

И вроде бы не назовешь связи между молодыми людьми половым распутством, и как бы язык не поворачивается упрекнуть их в разложении, да и нельзя же, в конце концов считать аморальными все их поступки, но отчего же тогда так томительно замирает сердце, почему часто выглядит ненормальным поведение?

Но не только модели поведения у нас разнятся. Не совпадает и семантика чувств, отличается лексическое содержание эмоций.

Обратили ли вы внимание, как я старательно избегал вначале слова «любовь», везде заменяя его на «секс». Вот так же старательно и аккуратно все нынешние отношения из области романтической и идеальной спокойно перетекают в технически совершенные сексуальные контакты удобных и подходящих партнеров, которые умело и добросовестно доставляют удовольствие друг другу. Ну, какая же здесь любовь? Главное - достичь яркого оргазма, как можно дольше продлить акт спаривания, - а вы бормочете что-то о нежности.

Позвольте напомнить, что с любовью были связаны сопряженные с ней интимные чувства. Сколь возвышенно и страстно произносили когда-то еще не затрепанное и чистое слово «любовь». Любовью и только ею жили, пропитывались насквозь и ею дышали, на нее молились, поклонялись, воспевали, страстно мечтали, наивно верили в любовь, радостно встречали и с грустью провожали, спасались от жизненных невзгод любовью, наконец, стрелялись от безнадежной любви, а сегодня – занимаются любовью. То есть великая Любовь, что испокон писалась с прописной буквы, оказалась низведена даже ниже строчной, приравнена к механическому приему. Учебником же для любви вместо великой литературы чувств стала литература сексуальной техники: начиная от древней «Камасутры», до новейшего «Пособия для любителей секса».

Таким образом, принятой нормой выбора является технический способ подбора двух здоровых молодых тел, способных к частому и непрерывному коитусу. А вы, глупенькие, все еще думаете, что миром правит Любовь? Отнюдь нет. Царицей бала стал Секс.

Это когда-то, в какие-то доисторические времена, считалось нравственной нормой понимать избранника, вникать в его вкусы, влюбляться, ошибаться, мечтать, колебаться и принимать решения, чтобы назавтра отступить от них. Руководствоваться разумом, а не пылкими эмоциями, прислушаться к мнению более опытных, а не следовать рекомендациям женских илллюстрированных журналов, иметь в виду суровые аксиомы, которые были выработаны веками наблюдений:

- чем быстрее раздеваются и бросаются в объятья, тем легче потом расстаются;

- чем циничнее демонстрация техники секса, тем труднее найти идеалы любви;

- чем крепче цепляются за возлюбленного, тем быстрее надоедают друг другу;

- чем более стремятся к близости, тем дальше расходятся во взглядах.

Последнюю аксиому, но только в ее поэтическом переложении мы позаимствовали у подлинного знатока, как сказали бы сегодня, эксперта любви Анны Ахматовой.

Правда, случилось это в те достопамятные времена, когда поэзия что-то значила, когда поэты могли соперничать с сексологами в популярности и в тонкостях понимания любовных чувств, когда любовь еще отличалась от секса. Тогда прислушивались к мудрым советам, принимали на веру выстраданные слова, изливающиееся из пораженного любовными стрелами сердца поэтессы.

Ахматова, которая как никто понимала парадоксы любви, находила поэтические ответы на вековые вопросы: как сохранить любовь?

И как ни горько это говорить, и как ни странно это слышать, но остается ощущение того, что любовь ушла в прошлое, осталась в стихах, сохранилась только в прекрасном поэтическом воображении.

Бендерский Яков